Но моя жена... - Тут он понизил голос. - Беда, в том, что все это доставляет ей удовольствие, даже когда она знает, что неправа и наверняка проиграет дело. Кроме того, осмелюсь сказать, она надеялась, что вам надоест просить и вы произведете ремонт за свой счет. Я с самого начала говорил, что надо уступить, но она и слушать не хотела. Ей это нравится, понимаете. Но теперь и она видит, что придется привести все в порядок. Дня через два-три вы получите воду. Но я подумал... Мне все-таки хотелось сказать вам, как...

Но тут собака, которая, по-видимому, пришла в себя от неожиданности, вдруг зарычала и пустилась бежать по дороге. Старый джентльмен пытался ее удержать, натягивая поводок, и все же позволил себя утащить.

- ...Как мне жаль, - успел он пробормотать, пятясь, - что это маленькое недоразумение... - Но ничто не помогало. - Прощайте. - Он любезно улыбнулся и слегка взмахнул рукой, словно только что вспомнил о срочном свидании, а времени для объяснений уже нет. - Прощайте. - Он учтиво приподнял шляпу и покорно отдался во власть собаки.

Неделю спустя вода действительно была, а на следующий день после первого купания явилась с визитом и синьора Бонди вся в темно-сером шелку, увешанная жемчугами.

- Значит, отныне - мир? - спросила она, с очаровательной задушевностью тряся мою руку.

Мы уверили ее, что, насколько это зависит от нас, так оно и будет.

- Но почему же все-таки вы писали ваши ужасно грубые письма? - сказала она, глядя на меня с таким укором, от которого дрогнуло бы сердце самого закоренелого злодея. - А потом еще этот исполнительный лист. Как вы могли? Предъявить даме...

Я промямлил что-то о насосе и о желании пользоваться ванной.

- Но неужели вы рассчитывали, что я стану слушать, когда со мной разговаривают в таком тоне? Почему было не вести себя по-другому: вежливо, благородно? - Она улыбнулась мне в опустила трепещущие ресницы.

Я счел за лучшее переменить тему разговора.